За изнасилование студентки одного из минских вузов сотрудник милиции приговорен к 6 годам лишения свободы. Об этом нашумевшем случае мы писали – милиционер насиловал девушку в cлужебной машине.
В праздничный вечер 8 Марта студентка младших курсов Оля (настоящее имя и некоторые детали дела не называем по этическим соображениям) рассталась с подружками у метро. До общежития было несколько сот метров по вполне оживленной улице.
- Милиционера я сразу не заметила. Он выступил из темноты как-то внезапно, как будто поджидал. Я подумала: сейчас праздник, мы хоть и символически, но праздновали в пиццерии… Может, поэтому и решил проверить… - Оля до сих пор содрогается, вспоминая произошедшее. - Он приказал пройти за ним к милицейской машине, которая стояла в темной подворотне. Я даже не спросила: зачем? Я тогда не знала, что не всегда можно доверять людям в милицейской форме…, -- говорит девушка в интервью «КП в Беларуси».
Как и большинство обычных людей, Оля не умела отличать патрульно-постовых от остальных сотрудников "Охраны". И не знала, что в функциях патруля "Охраны" - охрана зданий и помещений, поставленных на сигнализацию, а не отлов отпраздновавших Восьмое марта девушек. Сотрудник этого отдела должен иметь очень и очень веские основания, чтобы приглашать пройти. У милиционера Александра П.* оснований не было.
В милицейских "Жигулях" на передних сиденьях сидели еще двое сотрудников - старший группы и водитель. Александр П. приказал девушке сесть на заднее сиденье, сам уселся рядом. По словам Оли, лиц тех, кто сидел впереди, она не разглядела. И не поняла, почему они вдруг вышли. По их словам - чтобы что-то проверить на фасадах здания.
По делу они шли как свидетели. Потом водитель признавал: левая задняя дверь была заблокирована, открыть ее пассажир самостоятельно не мог. Оля оказалась в западне. Отбиться от приставаний крупного взрослого мужчины на заднем сиденье "Жигулей" она не смогла:
- Я плакала, умоляла, говорила, что у меня критические дни, но ничего не помогло…
Тут не выдерживает мама Оли:
- Его родители приезжали к нам! Рассказывали, что у него есть ребенок, что жена беременная, мол, пожалейте ее, заберите заявление. А моего ребенка он пожалел? Когда она его умоляла отпустить, пожалел?
Заплаканная девушка пришла в общежитие в двенадцатом часу. И позвонила в милицию и скорую.
В хрупкой студентке оказалось достаточно сил, чтобы выдержать проверки, очные ставки с насильником, бесконечное повторение своей ужасной истории. Всю ночь на 9 марта она провела в дежурной части. Только утром ее повезли на освидетельствование. А потом два месяца подряд какие-то люди ей постоянно намекали, что она не добьется правды. Что у насильника большие покровители. К родителям заявлялись ходатаи, представлялись высокими чинами, просили, грозили, предлагали варианты сделки с совестью. Сам насильник вылил на девушку столько словесной грязи, что не у каждого зрелого человека выдержали бы нервы. Его версия для следствия была из области "о чем мечтают подростки": мол, девушка сама бросилась к нему в объятья, а он не смог отказать.
Мало того, пока длилось следствие, Александр оставался на свободе. Даже разыскал Олю в общежитии, требовал, чтобы она забрала заявление, пытался всучить номер своего мобильника.
- Взяла бы тогда номер, раз позвонила, потом бы вообще сложно было доказать, что не была с ним до того кошмара знакома, - уже совсем по-взрослому рассуждает Оля. Поддержали девочку родители - приехали из райцентра, оставив работу, сняли квартиру, забрали дочку из общежития. Отбивались от ходоков. И верили, что справедливость восторжествует.
- Оля такая хохотушка была, такая солнечная, а сейчас вот молчит все больше… - вздыхает мама. - Но на занятия ходит, она ведь у нас отличница.
До последнего Олина мама и даже ее адвокат не были уверены в том, что суд примет обвинительное решение. Одно дело - обычный насильник, другое дело - милиционер.
Суд Советского района Минска учел, что было использовано служебное положение. Милиционера-насильника приговорили к шести годам усиленного режима.
Он попытался оспорить приговор в городском суде, но там все оставили без изменений.
Больше всего в этой истории ужасает то, что милиционер, насилуя девочку в служебной машине, был абсолютно уверен в своей безнаказанности.
И поначалу казалось, не без основания. Ведь его начальник, который мог бы предотвратить преступление, "вышел посмотреть фасады". Когда запахло жареным, к родителям Оли пошли договариваться не только родители насильника. Ходокам история казалось проходной: мол, подумаешь, изнасиловал - не убил же, давайте замнем!
К чести департамента "Охраны", все три сотрудника, бывшие в тот злополучный вечер в "Жигулях", были быстро уволены. МВД не посчитало, что абстрактная честь мундира важнее жизни юной девушки. Но даже то, что справедливость в итоге восторжествовала, почему-то не внушает особого оптимизма. Вспоминается прошлогодняя история гродненского маньяка, тоже сотрудника "Охраны", на счету которого было несколько изнасилований и зверских убийств. Маньяка расстреляли, милицейские чины пообещали, что в системе МВД усилят контроль за моральными и психологическими характеристиками сотрудников. И вот снова не разглядели…
